В Нью-Йорке приговорен грузинский штангист

Проживающий в Техасе уроженец Южной Африки Келли Дэвис давно сотрудничает с полицией, поэтому она не удивилась, когда он сообщил ей в начале 2004 года, что его земляк Кристиаан Спис пытается продать ему оружие. С Дэвисом встретились местные представители ФБР, по заданию которых тайный агент начал разрабатывать Списа и его приятеля-армянина 26-летнего Артура Соломоняна.

В конце декабря я сидел в зале манхэттенского федерального судьи Ричарда Холуэлла и слушал, как Соломонян излагает свою версию событий. Это была его отчаянная попытка спасти положение, в тот момент казавшееся довольно безнадежным.

По нашумевшему делу об оружии, у истоков которого стоял Келли, было арестовано 18 человек, в том числе несколько кавказцев. К лету 2007 года у 12 из них хватило ума договориться с прокуратурой и избежать суда, но шестеро смелых, в том числе наши герои, решили испытать судьбу на процессе и, как водится, его проиграли.

Прокуратура требовала, чтобы судья дал Соломоняну 660 месяцев тюрьмы, то есть 55 лет. Вот Артур и решил, наконец, рассказать о произошедшем своими словами в надежде с опозданием доказать Холуэллу, что прокуратура сделала из мухи слона. По версии Соломоняна, Келли прельщал их со Списом посулами сделать им гринкарты, а взамен требовал оружия. Оба находились в США нелегально и очень не хотели возвращаться на родину.

Соломонян, например, приехал в США по студенческой визе, а потом задержался здесь с помощью сайентологической церкви. Но с нею он завязал, а в Армению ехать боялся, поскольку его бы там взяли за уклонение от призыва в армию.

Если верить Соломоняну, который на суде давать показания отказался, никакого оружия у них со Списом сроду не было, как и не было очевидной возможности его достать. Но перед ним путеводной звездой мерцала заветная гринкарта, и он решил поспрошать у знакомых, благо их было немало.

Совладелец бруклинского бара Caprice бывший киевлянин Дима Воробейчик, к примеру, свел Соломоняна с негром по имени Аллах Макуин, и тот продал нашим торговцам смертью пару стволов. Это были китайский вариант Калашникова известной фирмы "Норинко» и израильский «Узи».

Летом 2007 года я видел их, голубчиков, в куче стволов, которые вывалил на стол перед присяжными следователь ФБР Марио Пизано. Моя собственная куча будет побольше этой, но я все равно был впечатлен видом груды вещдоков, которые Пизано потом убрал в большую спортивную сумку и утащил ее через площадь к себе на работу.

За свои хлопоты Воробейчик получил в начале года 33 месяца тюрьмы. На первый взгляд, его подельник пожилой штангист Иосиф Харабадзе заслуживал не намного больше. Но не тут-то было.
Соломоняна познакомил с Харабадзе его пасынок Николай Надирашвили, который тоже проходил по этому делу. Единственный из всех подсудимых, Надирашвили дал показания на процессе, но был осужден вместе с другими и получил сравнительно детский срок.

По словам Соломоняна, он знал, что Харабадзе был в Грузии известным человеком, прошел гражданскую войну начала 1990-х, разбирался поэтому в оружии и мог иметь связи для того, чтобы его раздобыть. С миру по нитке они достали своему искусителю Дэвису восемь единиц стрелкового оружия, но тот требовал чего-нибудь более серьезного, прельщая их со Списом призраком гринкарт. И они возложили свои надежды на Харабадзе.
Тот никакого оружия им не достал, но в июне 2004 года дал Соломоняну его список с ценами. Прейскурант этот не сохранился, потому что Соломонян отказался отдать его Дэвису, а тот, соответственно, не смог отдать его ФБР для приобщения к вещдокам. Но Дэвис записал два разговора с Соломоняном, в которых они обсуждали оружейный список Харабадзе. В этих разговорах мелькали «ручные гранаты», «пусковые установки», «боеголовки», flyers, как заговорщики называли выстрелы для гранатометов, и «стингеры».

Прикуратура не спорила, что, выдав Соломоняну этот прейскурант, Харабадзе отказался от дальнейшего сотрудничества с заговорщиками. ФБР записало примерно 4000 телефонных разговоров штангиста, но среди них не было ни одного, в котором он бы обсуждал оружие с торговцами оружием в странах Восточной Европы. В других его разговорах были упоминания о российских военных базах в Грузии и о том, что стоявшие там части подкупить невозможно, но этим дело и ограничивалось.

Тем не менее власти обвинили Харабадзе в преступном сговоре, грозившем ему 20-летним сроком. Как подчеркивал его защитник Джеймс Ньюман, Харабадзе предупреждал Соломоняна на пленках, что не знает нынешних цен, и что его данные приблизительны и устарели. Никакого оружия он не достал, достать не мог и не пытался, говорид адвокат.
Для того, чтобы быть виновным в преступном сговоре, парировали прокуроры, нужно лишь знать о его существовании, согласиться в нем участвовать и совершить какой-то поступок, ему споспешествующий. Харабадзе редко подходил к телефону и предпочитал разговоры лицом к лицу, из чего прокуроры сделали вывод, что он знал о незаконности происходящего. Предоставив Соломоняну прейскурант, он совершил поступок, способствующий осуществлению заговора.

Присяжные, которые говорили после суда с общими знакомыми, поведали им, что приняли пожилого и бесстрастного Харабадзе за крестного отца русской мафии. Они признали его виновным, а судья влепил ему 9 лет
тюрьмы. Но прокуратура просила в два раза больше.

Не уважил судья прокуроров и тогда, когда приговаривал Соломоняна. Вместо 55 лет он дал молодому армянину всего 22 года. Услышав эту цифру, тот от досады ударил себя по лбу. Харабадзе принял приговор бесстрастно. Как и полагается «крестному отцу».

Источник: Русский Нью-Йорк"