Украинские атомные станции незаменимы.
Четыре АЭС вырабатывают половину электроэнергии страны, так что жизнь без атомной энергетики - это жизнь в темноте
Можно не включать телевизор, отказаться от холодильника и бродить вечерами по неосвещенным улицам. Американцы не строили новые АЭС последние десять лет, не строили, но и не закрывали уже действующие. А недавно - продлили срок службы для двадцати реакторов. Больше того, Конгресс США проголосовал за выделение тридцатимиллиардных государственных кредитов для строительства новых атомных станций. По мнению специалистов, без атомной энергетики почти невозможно выполнить условия Киотского протокола, который предусматривает строго определенное количество допустимых выбросов в атмосферу. Сгорающие уголь, нефть и газ, загрязняют окружающую среду и создают "парниковый эффект".
Впрочем, никакие, даже самые разумные доводы не могут убедить людей, напуганных Чернобыльской катастрофой, что атомные станции - безопасны. О том, что мирного атома нужно бояться, в нашей стране стали говорить только в 1987-1990 годах. Спекулируя на "горячей" чернобыльской теме, выросли многие украинские депутаты. Сегодня страна не знает, что ей делать с тем, что искусственно раздули политики. Как оплачивать из "куцего" бюджета льготы для тех, кого с годами становится все больше - "чернобыльцев" разных категорий?
Год назад Организация Объединенных наций опубликовала отчет о гуманитарных последствиях взрыва на Чернобыльской АЭС, как передает "Обозреватель" В нем говорится, что психологические последствия гораздо более губительны для украинцев, чем радиация. С этим согласен и Николай Штейнберг - заместитель госсекретаря Министерства топлива и энергетики. 17 лет назад он принимал участие в ликвидации аварии - был главным инженером ЧАЭС.
На вопрос: "Что для вас Чернобыль?" Отвечает: "Вся жизнь". Будучи студентом Московского энергетического института, Штейнберг писал курсовую работу, связанную с тогда еще не построенной Чернобыльской станцией. Мнение специалиста о будущем украинской атомной энергетики - в интервью "Обозревателю".
Николай Штейнберг: Что такое атомная энергия? Для людей она ассоциируется, прежде всего, с Хиросимой и Нагасаки. Теперь вот - и с Чернобылем - тоже. Человек спокоен, когда ему кажется, что он управляет процессом. Но это часто - ощущение мнимой безопасности. Когда водитель превышает скорость, он уверен, что справится с управлением. Если не вписывается в поворот, но остается в живых, - анализирует, восстанавливается и - снова нарушает правила. Но это - его выбор. Человеку психологически трудно принять то, на что, по его мнению, он не может влиять. Для обывателя все в атомной энергетике непонятно. Процесс закрыт. Ничего вроде бы не происходит: нет ни шума, ни запаха. Вот ракета если летит - грохот, врыв - яркое событие. А тут стоит себе сундук-сундуком - реактор - что там происходит? Хотя вообще-то, принцип работы атомного реактора изучают в школьном курсе физики... Иногда на самых высоких уровнях люди бросаются словами - делают вид, что понимают. Такое несут! У специалистов - волосы дыбом.
"Обозреватель": Так вы же мало рассказываете о себе, не поясняете, что у вас происходит. Или не договариваете...
Штейнберг: Мы - максимально открыты. Столько информации, сколько даем о себе мы, не дает ни одна отрасль. Вы можете мне показать какую-нибудь газету, где рассказывали бы о том, что происходит в тепловой энергетике? Или, может, вы слышали когда-нибудь, сколько подшипников выходит из строя во время движения пассажирских поездов? Мы, атомщики, рассказываем о себе все во всех возможных источниках. И делаем это с благими намерениями: разъяснять, показывать, быть открытыми и понятными. Поверьте, у нас есть моральное право сказать: "Ребята, мы все вам показываем". Но больше ли нас понимают? Думаю, нет. Чтобы доказать, насколько мы нужны, можно, конечно, провести тяжелый эксперимент - остановить блоки... Но это слишком дорогой эксперимент. Так нельзя учить людей. Думаю, что постепенно все-таки поймут, что экологические последствия от сгорания угля, нефти и газа губительны для экологии. Атомная энергетика - гораздо чище.
"Обозреватель": А как же быть с тем мусором, который вырабатывает атомный реактор? Его - нельзя хранить на обычной свалке.
Штейнберг: Это не мусор! Это отработанное ядерное топливо - высокоэнергетический продукт. То, что мы сейчас отправляем его в Россию - это вынужденная мера, из-за просчетов прежних руководителей. Да, согласен, перерабатывать в Украине его не надо. Это не выгодно при нашем объеме атомной энергетики. А вот хранить его мы сегодня должны у себя. Придет время, и за этот продукт нам будут платить большие деньги. А сейчас пока мы платим, чтобы наше отработанное топливо хранили. Избавляться стараются от радиоактивных отходов, которые образуются при эксплуатации АЭС.
Технологии хранения отработаны и не вызывают сомнений с точки зрения безопасности. Хотя для рядового гражданина, конечно, сложно представить себе картину через тысячи лет.
"Обозреватель": А что происходит внутри нашего захоронения, которое называется "Саркофаг" или "Укрытие"? Еще одного взрыва там, где законсервировали четвертый реактор Чернобыльской станции, не будет?
Штейнберг: Такого события, как 17 лет назад, уже не может произойти в принципе. Тогда реактор был горячий. Температура - несколько тысяч градусов. Столб из горячего воздуха и частиц топлива поднялся до высоты стратосферы - выше десяти тысяч метров. Шел дождь, поэтому большая часть радиоактивных отходов легла относительно близко - Украина, Белоруссия, Россия. Сейчас аппарат холодный. Но опасность представляет пыль, которая осталась внутри "Саркофага". Если конструкция обрушится, пыль поднимется вверх. Представьте себе, если бы вы выбивали мешок из-под картошки. Здесь - тоже самое. Те расчеты, которые проводили мы и наши зарубежные коллеги - немцы, французы, американцы - подтверждают, что если это вдруг произойдет, то пыль не разнесется дальше тридцатикилометровой зоны. Пострадать могут работники станции. Еще одна опасность - если радиация попадет в почву, а затем - и в питьевую воду. За этим мы тоже постоянно следим. Но самое страшное последствие обрушения "Укрытия" - это психологическое воздействие на людей. 26 апреля ошиблись мы. Но если теперь с "Укрытием" что-то случится, ошибку с нами разделят многие зарубежные коллеги. Для обывателя это будет означать, что специалисты всего мира не способны решить существующие проблемы.
Обозреватель: Закрытие станции - это ошибка?
Штейнберг: Ну...вынужденная. Политики были поставлены в такие условия специалистами. Не надо показывать пальцем на запад. Время проспали мы. В атомной энергетике ничего нельзя сделать за два дня. Об этом мало кто знает, но 29 мая 1991 года состоялся научно-технический совет станции, на котором решили реконструкцию не проводить, ограничиться самыми малыми мерами по повышению безопасности. Тогда же решили закрыть станцию до 2000 года . Удобно так было. Денег не было. Любая модернизация - это круглосуточная работа, куча нервов и большая ответственность. На подобных станциях в России никто не поднимает вопрос о закрытии. Скажем, Ленинградскую станцию запустили раньше, чем Чернобыльскую, но сейчас срок ее службы продляется до 45 лет. И станция эта находится не в 150 километрах от Киева, а в 56 - от Санкт-Петербурга.
"Обозреватель": А сколько нужно денег, чтобы построить новую АЭС?
Штейнберг: Современный проект стоит около 1,5 миллиардов долларов. Срок строительства - четыре - пять лет. В Украине с момента принятия решения до ввода в эксплуатацию может пройти 15-17 лет. Органических ресурсов в мире хватит на 20-30 лет. А дальше что? Ну есть у нас уголь в Украине - еще на 500 лет хватит. Так пойдите его возьмите, тот уголь. За чем будущее? За другими источниками энергии. Термоядерный реактор, о котором сейчас говорят, не построят еще лет тридцать, так что эту паузу надо заполнять. Людям нужен свет.
Украинской атомной энергетике - 25. Ее история началась с открытия Чернобыльской станции. В том, что здесь случилась трагедия, многие винят "человеческий фактор". Николай Штейнберг говорит так: "Технику создал человек, поэтому у нас все - человеческий фактор." Атомщики - техническая элита. Они считают, что случайных людей в их профессии нет. За четверть века в атомной энергетике появились семейные династии. Теперь на станциях работают те, кто родился и вырос в городах-спутниках АЭС. Вначале ребята штудируют учебники. Потом, после пяти лет теории, выпускники Киевского политеха, Одесского технического университета и Севастопольского института ядерной промышленности работают там же, где их родители. Начинают с менее ответственной работы - машинистами турбинного отделения или операторами реакторного. Насосы и затворы молодые специалисты изучают на практике не больше двух лет. Следующий этап - для тех, кто мечтает управлять реактором. Лицензию на такую работу выдает Госкомитет по ядерному регулированию. Готовить специалистов для АЭС долго и дорого. Если срок эксплуатации станций не продлят еще лет на 20, то последняя украинская АЭС исчерпает ресурс в 2025 году. И тогда сын Николая Штейнберга не сможет пойти по стопам отца.