Кармадон. Итоги

Руководство МЧС Северной Осетии объявило о том, что все поисковые работы в Кармадонском ущелье прекращаются и до конца недели техника должна быть выведена из района поиска. Почти год миновал со дня страшной трагедии, когда обрушившийся ледник Колка унес жизни десятков человек. Было обнаружено 19 погибших. Еще 106 человек, в том числе члены съемочной группы Сергея Бодрова-младшего, работавшей там над новым фильмом, официально считаются пропавшими без вести. О том, как велись поиски, "Известиям" рассказала Елена, мать директора фильма Тимофея Носика.

- Какую реакцию вызвало у вас решение руководства МЧС Северной Осетии?

- Конечно, они могут принять такое решение, но мы, родственники пропавших без вести, считаем, что поиски должны быть продолжены. Мы постоянно поддерживаем контакт друг с другом, и я могу сказать, что никто из нас не согласился с таким решением.

- Когда вы приехали в Кармадонское ущелье?

- Когда произошла трагедия, я находилась за границей, поэтому о сходе ледника, который случился 20 августа, я узнала только спустя несколько дней. Тут же все бросила, выехала в Россию, и 26 числа мы с мужем (актером Владимиром Носиком - "Известия"), были в Кармадоне. Там к этому времени собралось около 300 человек. Были люди из Москвы, Санкт-Петербурга, Тулы, Ялты, но больше всего - из Северной Осетии. Среди погибших и пропавших без вести были не только члены съемочной группы Сергея Бодрова, но и много местных жителей, их тоже искали. Осетины удивительный народ, там очень крепки родственные и дружественные связи, поэтому поисками одного пропавшего могли заниматься десять, а то и более человек, среди которых не только родственники, но и просто друзья, односельчане.

Сразу после схода ледника в Северную Осетию прибыла группа Центроспаса МЧС. Они в течение нескольких суток осматривали место трагедии. Обнаружили машину, застигнутую селем, фрагменты тел некоторых погибших, эвакуировали несколько раненных. Однако это только то, что было видно на поверхности - никаких работ по разгребанию ледяных завалов не велось. 24 сентября начальник Центроспаса Андрей Легошин дал официальное заключение о том, что все уничтожено ледяной лавиной и селем, и найти кого-либо живым не представляется возможным -- полстранички текста. Весь лагерь возмутился таким решением. Мы считали и сейчас считаем, что была вероятность найти наших близких живыми или хотя бы их останки. В ответ нам говорили, что все сметено селем и похоронено подо льдом.

- Вам не хотелось верить в это?

- Дело не в том, что хотелось или нет. Воссоздавая со слов очевидцев события последних минут перед трагедией, мы установили, что машины съемочной группы могли оказаться в это время в тоннеле. Затем лед закупорил машинам выезд, но и, возможно, не дал туда проникнуть разрушительному селевому потоку. Машины с людьми могли оказаться внутри этого каменно-ледяного мешка. Надо было попытаться добраться до них и спасти. Люди говорили, что слышали женские крики о помощи, долгие гудки автомобильной сирены, лай собаки, а в группе была собака! Я вменяемый человек, но очень трудно оставаться равнодушным к таким свидетельствам. Не мной одной владели такие настроения. Люди требовали продолжать поиски. У здания президента Северной Осетии Александра Дзасохова был даже организован пикет, в результате власти республики и МЧС России приняли решение о начале операции "Тоннель". Это было 27 сентября.

- Не нужно быть специалистом, чтобы понять, насколько сложно обнаружить тоннель под многометровой толщей льда. Как удалось это сделать?

- Прежде всего, хочу сказать, что существовала огромная разница между тем, как события преподносились на телеэкранах, и тем, как было на самом деле. О происходящих в ущелье событиях прессе объявляли представители МЧС, его руководители выглядели в общественном сознании главными организаторами поисковых работ. На самом же деле все работы по поиску тоннеля взяли на себя близкие погибших и пропавших без вести. МЧС ограничилось вспомогательными функциями.

- Где вы брали взрывчатку и специалистов по взрывным работам?

- Мы выпросили 150 килограммов тротила у Северо-Осетинского МЧС и 27 сентября начали взрывать. Оказалось, что лед очень трудно поддается. Поначалу взрывными работами руководили саперы 58 армии, которая дислоцируется на Северном Кавказе. Но у них не было опыта работы со льдом. В Москве через знакомых вышли на очень известного в этой области специалиста - Владимира Семеновича Гавазу. Он преподает в военной академии, а широкой публике известен, как человек, который в 1992 году взорвал трубу Уфимского химкомбината так, что она легла точно, куда было намечено. Его фамилию после этого даже занесли в книгу Гиннеса. Он и его напарник Вячеслав Пахомов приехали 4 октября и в течение двух недель консультировали нас по взрывным работам.

- А в МЧС вы обращались за помощью?

- Они нам предоставили в общей сложности 100 тонн взрывчатки. С 14 октября до 2 июня снабжали наш лагерь питанием, дровами и топливом. С нами рядом постоянно находился заместитель руководителя МЧС Северной Осетии, сменные отряды МЧС из различных регионов - Кабардино-Балкарии, Адыгеи, Ставропольского края. Группы примерно по 10 человек сменяли друг друга каждые две недели, их лагерь был по соседству. Они обеспечивали безопасность работ, много помогали физически. Они хорошие ребята и оставили о себе самые добрые воспоминания. Но то, что они делали, - это все таки вспомогательные работы. Главная же наша цель - поиски тоннеля. И с этой проблемой мы остались один на один. Как наиболее эффективно произвести взрыв, как определить подо льдом координаты тоннеля - все это мы постигали сами или с помощью нами же найденных специалистов. Со стороны МЧС не было ни крупицы интеллектуального вклада. Я представляла, что умные, опытные люди скажут: попасть в тоннель удобнее всего так-то, надо делать то-то. Но никаких идей, никаких мыслей, никакой помощи.

- Вы начали взрывные работы, еще не зная точного местонахождения тоннеля?

- Приблизительно мы представляли, где он. На первом этапе этого было достаточно. Сначала подрывники Гаваза и Пахомов с помощью серии каскадных взрывов сделали во льду котлован глубиной 30-40 метров. Потом надо было прокладывать вертикальную шахту к северному порталу тоннеля. Вот тогда и возник вопрос, как определить место работ. В МЧС порекомендовали опытного местного геодезиста Валерия Дробышева, и он по каким-то своим методикам определил координаты портала и, как потом выяснилось, дал погрешность метров 20. Углубились - а тоннеля нет! Стали делать проходки по горизонтали. С западного направления хлынула вода. Она шла из тоннеля, но мы этого не поняли и решили, что тоннель нам не найти. Все были очень возбуждены из-за неудачи, обстановка была крайне нервной, и я уехала в Москву. К тому же в декабре у Тимофея родилась дочь, Дашенька. А в январе, когда мы немного пришли в себя, работы возобновились.

- Говорят, что вход в тоннель вам помог обнаружить экстрасенс?

- Да, это было после того, как мы, желая обнаружить все-таки тоннель, решили нащупывать его сверху. В работе применяли установку, которая используется при бурении артезианских скважин. С 17 января по 9 февраля пробурили 19 скважин и все без толку. Рабочие уже чуть ли не плакали: ну нет здесь тоннеля! Все были в отчаянии. Тут в очередной раз появляется местная девушка лет 19, Нана, которую нам представили как экстрасенса. Она еще раньше говорила: вы не там копаете. Но мы от нее отмахивались, мол, геодезисту виднее. А местные говорят: надо слушать Нану, мы ее давно знаем, и она много чего правильно предсказывала. Ладно, говорим, только чтобы не обижать добрых людей. И Нана показывает: здесь. Наутро стали бурить. Прошли 20 метров льда, 50 метров скалы - и вдруг попадаем в пустоту. Тоннель? Не верим. Может, просто полость в скале. Делаем контрольную скважину по ходу предполагаемого тоннеля - опять через 70 метров пустота. Опускаем видеокамеру. Видим стенки скважины, воду, тень свода. Мнения разделились. Одни говорят - тоннель, другие - просто пещера. Через знакомых из Москвы присылают эхолокатор. Опускаем - он показывает, что полость тоннелеобразная, стенки гладко обработаны и параллельны. Ясно, что это и есть то, что мы ищем.

- Вы рассказали о своей находке представителям МЧС?

- Да они сами все видели. И рассказали прессе. В очередной раз получилось, что это они все подготовили и сообразили, а нас как бы и нет: Тем временем мы продолжали работы. Во владикавказском отряде саратовского предприятия "Волгомост" нашли японскую строительную машину "Като", которая позволяет пробурить колодец диаметром 1,2 метра. Однако колодец по мере бурения отклонился в сторону и прошел меньше, чем в метре от тоннеля. В это время из Москвы приехали водолазы МЧС. Как это было обставлено - целый спектакль. Вертолет, какая-то барокамера, яркие костюмы, журналисты. Семь водолазов, которым почему-то запретили с нами общаться. Они выглядели хмурыми и подавленными, у многих из нас сложилось впечатление, что они просто испугались лезть на 70-метровую глубину. Но там же каждый день работали и до них - взрывали породу, вытаскивали ее на поверхность.

- Елена, а кто эти люди, которые участвовали в работах?

- В основном, это близкие погибших и пропавших без вести - те, кто находились в лагере. Кроме того, с разрешения руководства республики были задействованы работники местных горнодобывающих предприятий. Они с нами так сроднились, что когда их стали отзывать, не хотели уходить, пока не доведут дело до конца. Были там и горняки, у которых родственники пропали во время схода лавины. Наши мужчины помогали специалистам, учились у них, и когда те возвращались к себе на работу, могли делать все ничуть не хуже.

- А кто финансировал работы?

- В значительной степени - государство, но и мы потратили много денег. С 14 октября по 2 ноября питание доставляли по линии МЧС, а в остальное время продукты мы приобретали сами или нам помогали местные жители. Различные организации предоставляли бензин, солярку, дрова, транспорт. Местный предприниматель Костя Джейрапов, у которого при сходе ледника пропал друг, много личных денег потратил на нужды лагеря. В Северной Осетии чуть ли не каждый старался нам помочь. В том числе и руководители предприятий. Например, гостиница "Владикавказ" предоставила приехавшим из Москвы и Санкт-Петербурга три бесплатных номера. Очень обидно, когда в некоторых СМИ пишут, что мы жили за государственный счет. На самом деле, это частная гостиница и ее владельцы просто посочувствовали нашему горю. Нескольких человек совершенно бесплатно приютили жители ближайшего селения. Если надо было приглашать специалистов, то билеты оплачивали родственники, а свою работу многие из них выполняли бесплатно.

- Но вернемся к водолазам:

- Они опускались в шахту ночью, в 4 утра - в это время наиболее низкая вероятность подвижки льда. Спускавшийся туда водолаз, его фамилия Якунин, рассказал, что побывал как бы в "стакане" с ровными стенками. Каково же было наше удивление, когда в тот же день заместитель главы МЧС Геннадий Короткин дал официальное заключение, что водолаз побывал в полости тоннеля и обнаружил, что тот заполнен селем, и по нему перемещаться невозможно. А на самом-то деле водолаз не был в тоннеле!

- То есть вы утверждаете, что была фальсификация?

- Наверное, это так называется. Утром, когда мы ехали в лагерь из Владикавказа, где обычно останавливались на ночь, на дороге повстречали их кортеж из трех легковых автомобилей. Мы остановились, и замминистра Короткин на дороге озвучил свое решение. Тут мы ему напомнили, что у нас была предварительная договоренность с первым замом Шойгу Валерием Востротиным о том, чтобы представленный нами независимый водолаз имел возможность провести обследование и высказать МЧС свои выводы. Даже согласовали кандидатуру, это Игорь Матюк из Белоруссии, очень известный специалист. Короткин замялся и говорит: LЯ передам Шойгу|. Тогда мы предложили, чтобы для объективности Матюк пошел вместе с эмчеэсовским водолазом. Но и тут Короткин уклонился: наши водолазы, говорит, уже уехали.

- А почему вы не пригласили Игоря Матюка заблаговременно, чтобы он имел возможность провести погружение вместе с водолазом из МЧС?

- Мы не знали, когда у них назначен спуск. Они с нами не общались. Что-то спрашиваем v они молчат. Женщины ждали Короткина в лагере до 12 ночи, чтобы с ним побеседовать. А они водолаза рано утром запустили, потом быстро отправили на самолете в Москву. Это, кстати, не единственный пример, когда представители МЧС избегали общаться с нами. После разговора с Короткиным мы едем дальше, и через полтора километра около придорожного ресторанчика видим машину МЧС, где размещались водолазы и оборудование. Вот так новость - а замминистра говорил, что они уехали. Мы тормозим и в ресторанчик. Идет мимо нас парень, несет что-то на подносе. Мы ему говорим: "Вы из МЧС?" Он отвечает: "Нет", разворачивается, а сзади на куртке написано: "МЧС России". Довольно странная ситуация: Сели мы к ним за столик. Они говорят: нам запретили с вами общаться. Мы не отходим. Тогда они подтверждают со слов того, кто спускался: это был не тоннель, а "стакан", то есть дно колодца. Мы говорим, что тоннель где-то рядом, можно подводный взрыв сделать и проникнуть туда. Можно-то можно, говорят они, но это не наша работа.

А Игоря Матюка мы все-таки пригласили, он должен был приехать через день после погружения водолазов из МЧС. А за день до его приезда по нашей просьбе в колодец спустился местный водолаз Теймураз Боцоев. Замечательный человек -- в простом гидрокостюме без подогрева спустился в эту шахту и нащупал расселину, которая вела в тоннель. На следующий день приехал Игорь и тоже обнаружил эту щель. Потом он ее взорвал, и получилась большая арка, можно было пешком проходить.

- Какая нужда была подвергать риску местного водолаза, когда на следующий день должен был приехать экипированный специалист?

- Нам уже просто не терпелось, нервы не выдерживали- Да и люди, понимая наше горе, практически никогда не отказывали. Вот еще характерный случай, никогда его не забуду. Сначала автотранспорт мог подъехать только к лагерю, а оттуду примерно километр к месту работ наши мужчины таскали все на себе v мешки со взрывчаткой, строительный брус. А потом решили проложить дорогу. Взялся это сделать местный бульдозерист Алексей. Сработал он дорогу - и приболел, простудился. Я выражаю ему свое сочувствие, а он отвечает: это все от трусости. И поясняет: "Я на случай, если бульдозер провалится в щель во льду, держал двери кабины открытыми, чтобы успеть выскочить -- вот и просквозило." Таких примеров много, и они очень контрастируют с поведением руководителей МЧС.

- Что вы обнаружили в тоннеле?

- Надо признать, мы столкнулись с результатами собственной ошибки - нам же никто не подсказывал, все постигали по ходу работ. Когда попали в тоннель, обнаружили, что там много воды и стали ее откачивать мощными насосами. А рядом течет река, и, видно, из нее через вентиляционное отверстие натащило вместе с водой речного песка.

- Так может быть это не речной песок, а следы селя?

- Нет, это точно не сель. Сель разнородный, с камнями, а это мелкий речной песок. И кроме того, на стенках тоннеля остался отделочный слой бетона. Судя по двум другим тоннелям, через которые прошел сель, он сметает такие покрытия. И теперь для того, чтобы обследовать тоннель, надо излишки песка удалить. Если найдем техническое решение:

- Но ведь это крайне сложная и дорогая процедура. Где вы предполагаете найти деньги на проведение этих работ?

- Я считаю, что все расходы должно взять на себя государство. Потому что именно оно виновно в том, что пострадали люди. Власти знали, что ледник представляет опасность, но никто не предупредил людей об этом. Вопросам безопасности группа уделяла первостепенное значение. Ее сопровождал вооруженный отряд ОМОН на случай нападения вооруженных бандформирований. Но защищаться от сил природы ребятам и в голову не пришло. Те же, кто должны были контролировать ситуацию, пустили все на самотек. Хотя бы щиты поставили с надписью: "Осторожно! Лавиноопасный участок!" Тогда люди знали бы, что сюда лучше не ходить. У водоемов стоят предупреждающие щиты, на пачке сигарет пишут: курение опасно. Почему же здесь, где опасность гораздо более высока, никто не предупредил?!

- А по-вашему, кто-то мог знать об опасности?

- Думаю, могли и должны - МЧС и власти Северной Осетии. То, что ледник время от времени выходит из своего ложа, факт известный. Катастрофа таких же размеров произошла, в частности, сто лет назад. В 1969 году ледник увеличился до опасных размеров, все ожидали схода, стали выселять людей. Пригласили японских специалистов, которые обследовав ледник дали заключение, что он продержится примерно 15 лет. Почему не велось слежение за этим пульсирующим ледником? А если уследить за ним невозможно, ущелье должно быть объявлено закрытой заной, а люди - выселены.

- Вы считаете, что опасность можно было спрогнозировать?

- Да, хоть нам и твердят: мол, стихия, что с нее возьмешь? Оказывается, с международной космической станции ведется постоянная съемка Кавказских гор. Только американцы сразу получают снимки, а мы только когда спускается челнок. Известный гляциолог, заведующий лабораторией Института географии РАН, Лев Десинов рассказал мне, что он видел снимки, сделанные за два месяца до катастрофы. На них четко видно, что ледник уже не умещается в своем ложе, дал множество поперечных трещин. Кстати, и местные жители слышали гул и треск ломающегося льда. Если бы снимки вовремя попали к специалистам и были проанализированы, можно было бы избежать трагедии. Почему наши государственные структуры так равнодушны и медлительны, когда речь идет о человеческих жизнях?

Мне по наивности всегда казалось, что если есть хоть слабая надежда спасти человеческую жизнь, то все, от кого это зависит, объединят свои усилия, будут привлечены лучшие специалисты, самая совершенная техника. Но чиновники думают иначе, руководствуясь собственными понятиями о целесообразности. Они привыкли, что им все сходит с рук. Мы оскорблены безразличием, неправдой, которой говорят нам и о нас. Нас называли сумасшедшими, подсчитывали, сколько денег потрачено на поисковые работы: Но если бы нами руководили по-настоящему компетентные люди, то было бы потрачено меньше времени и денег. Конечно, нам помогали частные лица, представители различных организаций, органов власти, но та государственная структура, от которой мы вправе были ждать поддержки в первую очередь, вела себя весьма пассивно.

МЧС обследует ледники

В МЧС России отказались комментировать претензии к своему ведомству, высказанные Еленой Носик. Вместе с тем руководитель пресс-службы этого ведомства Марина Рыклина отметила, что В МЧС с сочувствием и пониманием относятся к горю родных и близких постадавших при сходе ледника. Кроме того, она сообщила, что сейчас на Северном Кавказе работает межведомственная экспедиция, которая обследует состояние ледников для предупреждения подобных трагедий. Хотя полностью избежать этого, по ее словам, практически невозможно.